Полежав еще немного, Хрюша вспомнил, что он упал. - Не повредил ли я себе чего-нибудь в тот момент, когда уже перестал ощущать радость полёта, но еще не начал ощущать радость лежания? - встревожился Хрюша и осторожно пошевелил членами тела. Члены тела легко пошевелились в ответ, выказывая полную трудоспособность.

- Хорошо, что я на голову упал, а то мог бы сильно ушибиться, - весело сказал Хрюша и продолжил лежание, стараясь отгонять от себя всякие разные мысли, которые так и роились вокруг, словно мошкара на закате.

- Интересно, а на что же это я так хорошо упал, и на чём это я лежу таком мягком и пушистом? - зудела в Хрюшином ухе навязчивая мысль. Вскоре врожденное любопытство пересилило приобретенную с годами лень, и, поджав копытца, Хрюша плавно перекатился на бок. Повторно отворив глазки, Хрюша свернул рыло и начал детально изучать место предыдущей лежки. На месте предыдущей лежки находился квадратный шерстяной коврик, рыжий с темными полосками поперёк. С одного конца коврика торчали две когтистые лапы и длинный пушистый хвост, а с другого конца коврика торчали идентичные лапы, но без хвоста, а с оскаленной усатой мордой посередине. Оценив степень когтистости, усатости и хвостатости визуально изучаемого объекта, Хрюша пришел к выводу, что коврик принадлежит к семейству кошачьих. - Чем-то он мне напоминает нашего Учёного Кота, - приметил Хрюша, только тот, пожалуй, не такой плоский. - Что же это мы всё лежим, да лежим и даже словом не обмолвимся, - спохватился он и решил приступить к светской беседе.

- Хороший выдался денек, - с чувством сказал Хрюша и, не получив ответа, добавил погромче, - правда трошки жарковато. Коврик не отвечал. - Серьёзный какой товарищ, - с уважением отметил Хрюша, - зря рта не открывает. Надо бы спросить про что-нибудь такое серьезное, конкретное, а не тратить время на пустопорожнюю болтовню. - А в какую цену нынче минтай? - глубокомысленно произнёс Хрюша, непринужденно помахивая копытцем. Коврик продолжал хранить упорное молчание.