- Ну, ты достал меня, - разозлился Эн, - А то я не знаю. Я знаю. Заткнись.
Голос внутри Эна послушно выключился.
- Аммонал, тринитротолуол... - безумный ученый - взъерошенный старикашка. За толстыми стеклами очков, как желтки, жарящейся на тефлоновой сковороде, яичницы, плавают расширенные зрачки. Отсюда произошло название блюда - глазунья... Саквояж на коленях. Тянет из него прямоугольные свертки каждый величиной с брусок хозяйственного мыла и складывает на столешнице... Эн поднялся.
- Вы выходите? Динамит, тротил, тол... Боже мой, вы уже выходите? - пытаясь всучить ему какой-то список, старикашка засеменил рядом с Эном, - Замечательный состав из подручных средств. Вы будете довольны. а нашем чате он пользуется потрясающим спросом...
Эн захлопнул за собой дверь бара. Раздался взрыв и бар взлетел на воздух. Государственная служба безопасности порушила взрывоопасный сайт...
Эн брел по тротуару. Он думал о чём-то, но его мысли соскальзывали в какую-то расщелину в его голове и становились всё мельче и мельче... Эн чувствовал что он сейчас поймет, что-то очень важное для себя, быть может самое главное из того что он вообще должен понять в жизни, но чем усерднее он пытался сформулировать эту ускользающую от него мысль, тем она становилась все незаметнее, и в конце концов она так измельчала, что прочесть её можно было только с трудом. о даже если бы кто-то и решил её прочесть, то не нашел бы в ней ничего нового. И тем не менее он и дальше всматривался бы в подслеповатый уже и почти неразличимый шрифт в надежде найти здесь что-то, и этим подтверждая тот безусловный факт, что человек любопытен безмерно и инфантилен в своем любопытстве. И готов зайти в утолении своего любопытства гораздо далее, чем разглядывание уже почти неразличимых букв...