А Ц Ъ Т О Н А Н Ъ Т I Н Ъ И З В С Т Н О !
- Что за моп твою ять? - удивился прискакавший Босевич. - А барбидука ее снай! Тем временем к лабазу подтянулся весь отряд. Последним тяжело спикировал Шаршавый Вампирчик, и началось толковище. Босевич гневно вопросил: кто же повесил на двери эту гадость, и что же это такое за безобразие. На это бойцы ответили, что таких штук в отряде отродясь не водилось. Босевич взял было за шкирку Фоню, но вовремя сообразил, что на такую примочку Фониной фантазии явно недостанет. Несмотря на это, отряд уже совсем было собрался приговорить Фоню к лишению капустного пайка не неделю, но вдруг из-за густой листвы послышался издевательский смех. Надо сказать, что в этом месте тайга немного оправилась от последнего Всеобщего Позеленения, поэтому даже слепой различил бы среди оранжевых ветвей трех молодых горбатых, издевательски смеявшихся. Ну конечно, кто же, кроме горбатых, способен на такую подлость, как поддельный лабаз с ехидной табличкой! Батька Козаностр выхватил из-под тулупа свой верный маузер, любовно выращенный им еще в Осиновом логу. Три выстрела слились в один. Горбатые посыпались с веток, как спелая капуста. Босевич, соскочив с ведмедя, обшарил их загашники и презрительно плюнул: - Пусто! Батька поморщился. Ведь можно же было взять живьем... А теперь вот... с них не то что каликов - зелени вчерашней не вытащишь... Внезапно батьку осенила одна мысль. Он толкнул ногой Шаршавого Вампирчика, примостившегося рядом на бугорке. - Тихо! - гаркнул тот. - Батька говорить будет. Батька Козаностр неторопко сунул маузер за пазуху, поддел большими пальцами лацканы тулупа, оглядел свое воинство - слева направо, потом справа налево - и, наконец, изрек: - ЗАВТРА - ОБЛАВА! Воинство с криками "ура!" подбросило вверх шапки. В остатнее светлое время рыли ловчие ямы, потом улеглись спать, выставив предварительно дозоры.