Приняв душ, Рублев растерся большим махровым полотенцем. Чайник уже вскипел, завтрак был довольно скромный: пара бутербродов, большая чашка чаю. На подоконнике в кухне стояла чисто вымытая широкая пепельница, круглая, с высокими бортиками.

Пепельница была вымыта идеально. В ней лежала открытая пачка сигарет. Рублев знал, в пачке восемнадцать сигарет, не хватает лишь двух. Рядом с сигаретами – стальная зажигалка «Zippo», подарок Андрея Подберезского.

Три недели Комбат уже не курил, он решил вести правильный образ жизни. Другой на его месте убрал бы пачку куда подальше, чтобы глаза не видели, но Рублев был не таким человеком. Он знал: если сигареты спрячет, то это будет его мучить еще сильнее, нежели вид сигарет, лежащих прямо перед глазами на расстоянии вытянутой руки.

Но преодолеть это расстояние – ничтожно малое – Рублев не мог.

Он сказал себе три недели назад, вот так же утром:

«С сегодняшнего дня я не курю, но сигареты прятать не стану. Пусть лежат, пусть напоминают мне о своем существовании и о моем обещании не курить».

Так же три недели Борис Рублев не пил.

Подберезский, узнав о том, что Комбат бросил курить, сразу же принялся шутить, но Рублев его обрезал:

– Я, Андрюха, могу бросить курить, а вот тебе слабо – понял?

– Мне слабо? – взъерепенился Андрей.

– Тебе слабо.

– Да ничего не слабо, Борис Иванович, просто я не хочу себя мучить.

– Просто ты боишься, Андрюша?

– Чего?

– Пообещать себе и не выполнить.

– А ты? – спросил Подберезский.

– Я не боюсь. Сигареты будут лежать на подоконнике, но я к ним не прикоснусь.

– Что бы ни случилось? – спросил Подберезский.

– Что бы ни случилось. Пусть даже мой дом уйдет в тартарары, провалится, к сигаретам я не притронусь.