Стихи Джереми показались мне довольно непонятными, а пространное предисловие, написанное им самим с явным самолюбованием, запутало меня еще больше.

Брызгая из пульверизатора ароматизирующую жидкость по всей квартире, я услышала звонок в дверь. Это были Джереми и Гасси с огромной коробкой шоколадных конфет.

— Это тебе, — произнесла она, заключая меня в медвежьи объятия. — Ты единственная из моих подруг, кто не нуждается в диете. Господи! Да ты просто неотразима в этом синем платье!

Я не могла сказать того же о ней. На ней было ярко-красное платье, которое ужасно смотрелось при ее пылающем лице.

Мы пошли в гостиную. Я разлила крепкие напитки.

— Иметь такую квартиру — просто мечта, — Гасси плюхнулась на софу.

— Не могу дождаться пятницы, чтобы уехать из Лондона, — сказала я.

— Я тоже, — ответила Гасси, уплетая орехи, словно умирающая с голоду белка. — У меня в офисе, как в печке. Да, между прочим, Гарэт едет. Поддался на мои уговоры, услышав, какая ты неотразимая.

— Он будет горько разочарован, — сказала я, бросив искоса взгляд на Джереми.

— Сомневаюсь, — заметил он.

Под его пристальным взглядом я опустила глаза в притворном смущении.

«Боже, — подумала я, — кажется, начинает срабатывать».

Я села на софу, вытянув длинные загорелые ноги. Джереми исподтишка воззрился на них. Я не могла его осуждать. Это было куда приятней, чем созерцать толстые тумбы, которые демонстрировала Гасси в своей задравшейся юбке.

— Гарэт приглашает нас после ужина зайти к нему выпить. Он говорит, что не может ждать до пятницы.

— Он тебе нравится? — обратилась я к Джереми, как будто только его мнение имело значение.

— Да, конечно. Он один из моих самых давнишних друзей. Мы учились вместе в Оксфорде. Поскольку его отец был шахтером из Уэльса, Гарэт получал огромную стипендию. Он закончил раньше.