Она вышла из комнаты. Я поднялась и проследовала к камину, заинтересовавшись сваленными в кучу открытками с приглашениями — приемы, обеды, деловые встречи. Джереми подошел ко мне и встал рядом. Я взглянула па наше отражение в огромном зеркале, висящем над камином.

— Как странно, — задумчиво произнесла я. — Ты заметил, как мы похожи, оба светловолосые, синеглазые? Мы могли бы сойти за брата и сестру. Мне всегда казалось, что кровное родство имеет преимущество перед любыми другими отношениями.

Джереми учащенно задышал, его глаза подернулись пеленой страстного желания.

— Ты должна знать, что я испытываю к тебе отнюдь не братские чувства.

Я устремила на него взгляд, медленно водя языком по нижней губе.

— А какие же? — мягко спросила я.

— Весьма волнующие. Ничего удивительного, что я страдаю от бессонницы.

— О, и я тоже, я тоже. Ты знаешь, мы ничего не сможем с этим поделать.

— Конечно не сможем. Я не могу справиться со своим чувством к тебе. Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал в своей жизни. — Он помолчал. — Думаю, многие мужчины говорили тебе это.

— Некоторые говорили, но не все думали так на самом деле.

— А я думаю, — сказал он сердито.

— Может быть, ты не хочешь, чтобы я плыла с вами?

— Хочу, конечно, и… в общем… Гасси очень расстроится.

— А ты представляешь, как трудно будет нам находиться все время рядом?

— Думаю, что это может довести нас до сумасшествия, но лучше уж это, чем совсем никак.

Я шагнула к нему.

— Придется рассчитывать только на наше самообладание.

— О, мне не следовало входить, — послышался голос в дверях. — Это не в моих правилах…

Мы повернулись, с испугом обнаружив, что на нас смотрит Гарэт. Его глаза больше не смеялись. Взгляд был холодно-вежливым и тревожным. Но он лишь произнес: «У тебя пустой бокал, Октавия».