к нам медленно ехал милицейский газик со включенными фарами. Как

загипнотизированные, мы стояли и смотрели на приближающийся

автомобиль.

- Поздно гуляете, - сказал мне из окна белобрысый милиционер,

совсем молодой, может на пару лет меня старше. По-моему, он был

здорово пьян.

Я ничего не ответил, и похоже, поступил правильно. Газик так

же медленно проехал мимо.

- Сволочи, - с глубинной, нутряной ненавистью негромко бросила

Ольга вслед удаляющимся стоп-огням, сжимая мой локоть.

- Ерунда, - сглотнув, отозвался я, - больше не сунутся...

- Ты не понимаешь, - сказала она, увлекая меня через дорогу,

те, что в машине - много хуже тех, что убежали.

Пришел "отходняк" - всю дорогу до Олиного дома меня мелко

трясло, я нервно оглядывался по сторонам - она же, наоборот, шагала

ровно и спокойно, задумавшись о своем.

Ухо ломило, оно наверняка покраснело и распухло, в голове

тихонько звенело. Хорошо он мне врезал... Кастетом, что ли? Вряд ли,

кровь бы была... да и не встал бы я после кастета, скорее всего. У

самого подъезда перед глазами поплыло "молоко", я пошатнулся и прижал

ладонь к голове. Неужели сотряс? Хреново...

- Ты что? Голова, да? - очнулась Оля, с неподдельной, искренней

тревогой вглядываясь в мои мутнеющие глаза.

- Порядок, - с трудом разлепляя губы, выдавил я, - ну что, в

подъезде с тобой авось ничего не случится... пока, я пойду...

- Куда это ты пойдешь? - изумилась она, - ну-ка стоять! То есть

что я говорю - пошли ко мне!

- Неудобно, - отвечал я, уже плохо соображая.

- Я тебе дам неудобно! Ну-ка вперед!

Невзирая на мое слабое сопротивление, она втащила меня по лестнице

наверх, накормила какими-то таблетками... "А что это?" - "Глотай! Небось

не отравлю...". Возник откуда-то лед в полиэтиленовом мешочке, прижался