Пока основное внимание не переключилось на меня, я потихоньку выскользнул в вестибюль из своего ряда, так и не заплатив за место в зале семь долларов и семьдесят центов. Портрет Железного Человека со стены портика, освещенной дневным солнцем Куинто, поглядел мне вслед. Уж не знаю, пошли актеры снова на сцену репетировать драму, которая была драмой лишь в их представлениях, или разошлись по домам.
Глава 3
На расстоянии квартала от театра, у аптеки, я нашел телефон-автомат.
В телефонном справочнике Нопэл-Велли не значилось имя Джеймса Слокума, зато была упомянута миссис Оливия Слокум, вероятно его мать. Звонок к ней стоил десять центов. Я набрал номер и услышал, сквозь потрескивания, нейтрально-сухой голос, который мог принадлежать как мужчине, так и женщине:
— Дом Слокумов. — Будьте любезны, соедините с миссис Джеймс Слокум.
На линии раздался щелчок.
— Все в порядке, миссис Стрэн. Я взяла трубку.
Телефонистка миссис Стрэн что-то проворчала и отключилась.
— Это Арчер, — сказал я. — Я в Куинто.
— Я ждала вашего звонка. И слушаю вас.
— Поймите, миссис Слокум, вы связали мне руки. Я, по вашей воле, никому не могу задавать вопросов, начинать разговор с кем бы то ни было. У меня поэтому нет направления для действий, нет никаких контактов. Нельзя ли все-таки найти предлог для знакомства с вашей семьей, вашим мужем, в конце концов?
— Но он ничем не сможет вам помочь. Вы только возбудите его подозрения.
— Вовсе нет. А вот если я стану мелькать то там, то сям, никому ничего не объясняя, ни с кем не разговаривая, то наверняка их вызову.
— Не слишком много в вас оптимизма, — заметила миссис Слокум.
— Я никогда не был оптимистом. Повторяю: оставаясь в вакууме, я теряю шансы хоть чем-то обнадежить вас. Даже тех, кого можно было бы подозревать, вы мне отказываетесь назвать.