Трейл-роуад сворачивала вправо и уходила в отдаленную часть города, где по нефтяным полям отлого взбиралась к горам, с которых видна была вся долина. Петляя по освещенным солнцем холмам, она сужалась в предгорье, превращаясь в конце концов в черную точку.

Я повернул направо. Горы, казалось, возвышались отвесно прямо перед лобовым стеклом машины, они погружались постепенно в тень.

Длинный, приземистый дом, наполовину скрытый, если смотреть с дороги, огромными дубами, расположился на склоне, словно валун-гигант, не нарушающий собой природного ландшафта. Прежде чем подъехать прямо к нему, я вынужден был остановиться, чтобы открыть ворота, что перегораживали путь. С внутренней стороны стены, футов шести высотой, была сплошняком натянута колючая проволока, с дороги не видная.

За воротами вело к дому свежее гравийное покрытие, с обеих сторон аллею охраняли два ряда молодых пальм. На полукруглой стоянке перед домом я увидел парочку автомобилей. Один из них — старый "паккард", тот самый, что стоял недавно у "Театра Куинто". Я оставил рядом свою машину, пересек террасообразную лужайку, где переливались струйки небольших фонтанов. Дом был сложен из необожженного кирпича, цветом местной почвы; прижатый к земле тяжелой крышей, крытой красной черепицей, своей массивностью походил на крепость. Правда, по фасаду его тянулась глубокая веранда, на которую вели низкие бетонные ступеньки. В углу веранды стояла обтянутая зеленым холстом широкая качалка, а в ней свернулась, словно змейка, молодая женщина в красном свитере и красных брючках. Ее голова склонилась над книгой, и очки в пестрой оправе придавали затененному лицу особо сосредоточенное выражение. Сосредоточенность ее была настоящей: женщина даже не заметила меня.

— Прошу прощения. Я ищу миссис Слокум.

— Это я прошу прощения, — на меня взглянули, снизу вверх, с неподдельным изумлением. И сняли свои странные очки. Ба, да это Кэти Слокум. Очки делали ее старше лет на десять, да и фигура тоже могла ввести в заблуждение: настоящая фигура, того типа женщин, которые формируются физически очень рано... Глаза большие и глубокие, как у матери, черты лица еще более правильные, гармоничные. Я мог понять тягу к Кэти, очень юному созданию, искушенного шофера Ривиса.