При одном упоминании пуха и пера хозяйку обуяла неудержимая злость. Муженек, конечно же, не нашел лучшего места для своего идиотского наждака, как среди ее драгоценных перьев! Пух-перо она хранила в большой тайне от посторонних, неизвестно почему. Может, потому только, что это было самое заурядное перо от самых обыкновенных кур, равно как и пух тоже был куриный. Вот если бы хоть гусиный, а еще лучше - лебединый. О, лебединый, или, правильнее сказать, лебяжий, - это вещь, которой можно гордиться. Куриный же.., нет, незачем посторонним о нем знать, не их дело.

Решение пришло мгновенно.

- Пожалуй, я сама со Стасем достану наждак и принесу, не хватало Тадику с Хенеком еще и этим заниматься. Нет-нет, и Эльжуниной помощи не требуется, прекрасно с сыном управимся.

Пух и перо произвели впечатление не только на хозяйку. Все гости, за исключением лишь шурина, так и застыли от ужаса. Ведь сейчас обнаружится разорванный крафтовый мешок, и тогда ясно как день - рылись они в чулане! Мало того, что рылись, главное - так и не успели проверить, не спрятан ли именно в том чулане заветный портфельчик. Что теперь будет!

Никто из гостей так и не сдвинулся с места до тех пор, пока Стась не спустился по лестнице и с торжеством не поставил перед ними картонную коробку с наждачной бумагой. А что он говорил! Вот, пожалуйста.

Следом за ним, пыхтя от негодования и тщетных усилий навести порядок в каморке, спустилась его мать. Богуся сразу заметила, что один из мешков разорван и высыпавшиеся из него перо и пух запорошили все вокруг. Вместо того чтобы самокритично упрекнуть себя - ведь столько лет никакая бумага не выдержит, надо было драгоценное сырье переложить в более прочную тару, пани Богуслава привычно ополчилась на мужа. Наверняка разодрал мешок, заталкивая свою картонку с наждаком! Не имея возможности отругать мужа, Богуся набросилась на сына, но тот огрызнулся - уж он-то здесь ни при чем! Да и отец при нем убирал коробку, осторожно поставил, ничего не разорвал, напрасно мать разоряется.