- Ладно, - сказал Костик, - катись отсюда.

Саранж торопливо ушел из беседки. Он, конечно, боялся незнакомых мальчишек, но не сильно, видел, что они настроены не агрессивно. Больше его напугало замечание Костика о том, что ребята из комнаты Саранжа все-таки должны устроить новенькому прописку. В предыдущих интернатах Саранжа уже прописывали и он запомнил пыльное дурно пахнущее одеяло, накинутое на голову и удары в живот и в голову. Hепонятно было, зачем закрывать голову одеялом, ведь он и так знал, кто его бьет. От старших воспитанников он слышал, что одеяло полагается для "темной", когда все вместе наказывают ябеду или воришку, стащившего что-нибудь у своих. Hо у младших, видимо, понятия "темной" и прописки перепутались. Так или иначе, Саранж не хотел пройти через пинки от "стареньких" еще раз.

Он ушел от беседки подальше, выбрал дерево, у которого ветви росли низко, и забрался по ним в развилку между двумя крепкими сучьями. Здесь был полумрак, листья задевали щеки и щекотали шею. Как называется дерево, Сарнж не знал, но оно ему понравилось. Он снял с лица прилипшую паутинку, устроился поудобней и закатал до колена штанину. Осмотрел поцарапанную ногу.

Царапина была глубокой, но уже подживала и не болела. Он получил ее, когда дрался с Рустамом.

Дракой, впрочем, эту схватку назвать было нельзя. Рустам был студент пединститута, проходивший практику в интернате. Он заставлял мальчишек чистить его сапоги и стирать грязные вещи. Саранж отказался. Рустам ударил его по шее, Саранж, разозлившись, пнул ногой студента в лодыжку. Рустам рассвирепел, схватил мальчика и швырнул его на пол. Падая, Саранж зацепился голой ногой (он был в шортах) за торчащий из стены крюк неясного предназначения. Царапина долго кровоточила. А Саранжа после этого превели сюда, в очередной интернат.

Саранжу было жалко уезжать оттуда, из предыдущего интерната. Во всем, кроме Рустама, это был хороший интернат.