Зазвонил колокол. Тревожно зазвонил, собирая на борьбу с врагом...
Мужчины, которые были мной, поспешно надевали доспехи, у кого какие были, извлекали из ножен мечи, молчаливо просили богов о победе или хотя-бы о достойной смерти...
Женщины, которые были мной, пряча слезы смотрели на своих мужей, братьев, провожали их до ворот, немногословно прощались и молили богов о защите...
Дети, которые были мной, впервые в жизни забыв об играх и забавах, не прося потрогать меч или примерить шлем, смотрели на отцов и старших братьев и просили богов о чуде...
Старики, которые были мной, просто смотрели, молчаливо благословляя на бой. Они не обращались к богам, не просили и не умоляли. Они просто смотрели...
А затем налетел кровавый вихрь, закружил мое новое составное Я раздробил его на множество маленьких я и разбросал их во все стороны. Теперь я поселялся в какое-нибудь из этих я, ощущал себя им, чувствовал себя им, страдал вместе с ним, умирал вместе с ним, а затем переходил к следующему кусочку. Я умирал тысячу раз. Я ощущал в себе меч, с хрустом ломающий ребра. Я, еще не проживший и трех зим, подлетал в небо, чтобы в следующий миг приземлиться на острие копья. Я бежал по узким улочкам от опьяненных кровью всадников в черном...
И везде меня преследовало еще одно видение - Закрывшая полнеба черная фигура всадника, поднявшего коня на дыбы, обжигающая меня взглядом из пустоты под короной...
Я из последних сил отбивался от врага, с ногой пригвожденной копьем к бревенчатой стене и в то же время я помнил, кто я есть на самом деле. Я всаживал в упор стрелу прямо в глаз подбегающему врагу, тянулся за следующей и с ужасом не находил ее в пустом колчане, а сквозь ряды набегающих противников я видел белесые фигуры, обступившие меня. Я...