— Какой еще кто-то? — Джимми ненавидел этого «кого-то» — безлицего, безглазого, сплошь руки и член, один член, два, множество, — но Орикс шептала ему на ухо: ой, кто-то, и смеялась, и как он мог сосредоточиться на застарелой ненависти?

Недолго, пока был навес, Снежный человек спал на раскладушке, которую утащил из бунгало, примерно в миле отсюда. Раскладушка — железная рама, пружинная сетка и пенопластовый матрас. В первую же ночь напали муравьи — пришлось поставить ножки раскладушки в банки с водой. Муравьи отступили, но под брезентом застаивался горячий влажный воздух, ночью влажность — чуть ли не сто процентов, тем более внизу, от дыхания запотевал пластик.

Еще Снежному человеку мешали скуноты — шуршали листьями, обнюхивали его ноги и шныряли вокруг, будто он уже падаль, а однажды утром он увидел сквозь пластик, что на него смотрят три свиноида. Один был кабаном, Снежный человек вроде различил блеск клыков. По идее, свиноидам клыки не полагаются, но, может, они обзавелись клыками, одичав, в силу необходимости, — наверняка быстро, у свиноидов же ген ускоренного развития. Снежный человек закричал и замахал руками, свиноиды убежали, но кто знает, что они еще учинят? Свиноиды или волкопсы рано или поздно догадаются, что пистолета-распылителя у него нет. Он выкинул пистолет, когда заряды кончились. Глупо, что он не спер зарядник: ошибка, и устроить спальню на земле — тоже.

Он перебрался на дерево. Ни волкопсов, ни свиноидов, да и скунотов намного меньше — они предпочитали подлесок. Из сучьев и изоленты он соорудил на нижних ветках подобие платформы. Неплохо: он всегда собирал всякие штуки гораздо лучше, чем казалось отцу. Сначала Снежный человек затащил на дерево матрас — его пришлось выкинуть, когда заплесневел и стал дразняще вонять томатным супом.

Брезент унесло во время на редкость сильного урагана. Но каркас от раскладушки остался, и Снежный человек по-прежнему лежал там днем. Он обнаружил, что вытянуться на раскладушке, раскинув руки и сняв простыню, наподобие святого, которого вот-вот сожгут, намного комфортнее, чем просто лежать на земле, — по крайней мере, воздух обдувает тело целиком.