— Скажите, — перебил Кэлхаун девушку. — Вы по профессии статистик, но употребляете медицинские термины. Откуда вам обо всем этом известно?

— Это Ким, — устало сказала девушка. — Он учился на врача, входил в медгруппу. Мы… должны были пожениться.

Кэлхаун кивнул.

— Продолжайте, пожалуйста.

Время от времени Хелен приходилось отдыхать, собираться с силами, чтобы продолжить рассказ. Одышка среди жертв эпидемии прогрессировала. Вскоре самое простое усилие, например, чтобы подняться на ноги, заставляло синеть от удушья. О ходьбе нечего было и думать. Очень скоро больные могли только неподвижно лежать. Потом впадали в беспамятство и умирали.

— А что обо всем этом думали врачи?

— Ким бы вам подробно рассказал, — прошептала девушка. — Врачи работали до изнеможения, испробовали буквально все! Они получили аналогичные симптомы у подопытных животных, но вируса болезни выделить не могли. Ким говорил, что им не удается получить чистую культуру. Просто уму не постижимо! Ни один из методов не выделял носителя болезни, а она тем не менее была заразной!

Кэлхаун нахмурился. Появление новых патогенных механизмов маловероятно, но если стандартные лабораторные методы не выделили носителя болезни… Это дело явно для Медслужбы. И люди в городе пытались не пустить его на планету! Описание болезни тоже давало пищу для любопытных сопоставлений.

Носитель болезни удачно прятался от исследователей. Но такая способность не приносит микробу выгоды в естественных условиях, при которых нет причин стараться невидимым для электронных микроскопов. Нет причин вырабатывать такое свойство — естественным путем, конечно. Что же здесь происходит?

— Что произошло после того, как эпидемия была распознана?