Молчание. Любой, заглянувший сюда с лестничной клетки, без труда узнал бы парня, ибо видел его на протяжении некоторого количества времени, безнадежно нажимающим на кнопку звонка. Hо, никто сюда заглянуть не мог, а потому никто и не увидел, как из под ножа вонзающегося в спелый плод брызгает сок. Hикто, даже сидящие не увидел, как сок превращается в сороканожек и ползет к краю стола, чтобы лететь на пол маленькими каплями крови, а упав разбиться на крохотные осколки. И никто не услышал крика червя, волею ножа обретающего свое второе Я. Hикто, ибо никого не было, и не могло быть, а сидящие находились далекодалеко. И в том далеко, слышалось лишь тяжелое дыхание, и хруст, разрываемого зубами яблока. И опять же, капающий сок незамеченный никем проходил двойную (тройную) трансформацию.

*****

Одиночество, помогало размышлять, о глупости размышлений в одиночестве. Чего-то не хватало (хотя скорее кого-то), или его мнения. А потому одиночество угнетало. Hакатывающее волнами безумие временно отошло, чтоб позволить увидеть смеющееся за окном солнце, я увидел и заплакал. Солнце указывало дорогу, по которой я не мог пройти, ибо она не была моей. Хотя с другой стороны моей не являлась ни одна дорога, при чем, все утвержали обратное.

---- - Ты мне подаришь цветы? - девушка ничего не сказала, но в ее глазах появилось изображение розы. - Конечно - парень промолчал, но протянутая девушке рука, превратилась в темно-зеленый колючий куст, усеянный кроваво-красными бутонами. - Можно я погадаю - опять же без слов, просто ее рука тянется к одному из бутонов, и начинает отрывать лепестки, один на стол, другой под стол, и так до последнего, который ложится "на". Бывшие алыми, лепестки "под", чернеют и расползаются, пытаясь обернуть все осколки. - Да, - едва слышно шепчут ее губы, прикасаясь к следующему цветку - да, - теперь они встречаются с его губами, и следующее уже просто не может вырваться на волю.