– Это не проверка на сообразительность, это проверка на нравственность, – сказал я.
– Нравственность?
– Да, нравственность, – мне показалось, что я привел хороший довод, хотя и не понимал до конца почему.
– Как ты думаешь, твой мозг ответственен за моральные решения или они приходят откуда-то извне? – спросил он.
Я застонал.
Истинная вера
Мне нужны были подкрепления.
– Послушайте, четыре миллиарда людей в той или иной степени верят в Бога и свободу воли. Не могут же все они ошибаться!
– Очень мало людей верят в Бога, – ответил он.
Я не понимал, как он собирается опровергнуть мое очевидно верное утверждение.
– Ничего подобного! Миллиарды людей верят в Бога.
Старик подался вперед, облокотившись на ручку кресла:
– Четыре миллиарда людей говорят, что верят в Бога, но очень мало кто верит в него на самом деле. Если бы люди действительно верили в Бога, они бы каждую минуту своей жизни подтверждали эту веру своими действиями. Богачи отдали бы свои богатства нищим. Каждый был бы неутомим и неистов, в попытках выяснить, чья вера подлинная и единственно правильная. Никто не был бы полностью уверен, что не принял по ошибке неправильную веру, и что он теперь не проклят на веки вечные, или не переселится в следующей жизни во что-нибудь нехорошее, или не произойдут с ним еще какие-нибудь, более страшные неприятности. Люди бы тратили всю свою жизнь в попытках навязать другим людям свою веру. Истинная вера в Бога требовала бы стопроцентной страстной приверженности, пропитывающей каждое мгновение нашей короткой жизни на Земле. Но эти четыре миллиарда, за исключением нескольких людей, не живут такой жизнью. Большинство верит в практическую пригодность своей веры – реальную и земную выгоду – но они не верят в то, что находится глубже.
Я не мог поверить своим ушам: