Посылка была неряшливо упакована, совсем не по стандартам нашей компании. Я прикинул расстояние от грузовика до входной двери и решил, что упаковка выдержит такое количество дождя. От имени посылки и самого себя я отдался на волю дождю.

Эта посылка требовала подписи. Такие посылки самые лучшие. Я мог спокойно побеседовать с человеком без лишней неловкости и напряженных пауз в разговоре. Я люблю разговаривать с людьми, но мне это тяжело дается если нет уважительной причины. Доставка и подпись – вполне достаточные причины для короткого разговора. Люди, обычно, рады вас видеть и не нужно подыскивать никаких слов. Я говорю  «Распишитесь здесь» и они говорят «Спасибо». Мы обменяемся парой ничего не значащих фраз, и я еду дальше. Вот как это обычно бывает.

Я поднялся по четырем ступенькам к украшенной резьбой деревянной двери и позвонил. Приглушенный динь-дон заполнил прихожую и просочился сквозь щели наружу.

Курьеры не любят оставлять маленькие желтые листочки с записками – признание свого поражения. Они означают, что придется ехать еще раз. Я люблю все делать за один раз. Я люблю, когда мои задания имеют четко определенное начало и конец. Как правило, за одну минуту любой клиент успевает добраться до двери. Но я обычно жду две, на случай если человек болен или плохо ходит. Две минуты – это вечность, если вы стоите в середине дня в Сан-Франциско под дождем.

Только новички носят куртки.

Две минуты истекли. По правилам компании я не могу самостоятельно пробовать открыть дверь. Они особенно на это налегали.

Только новички следуют правилам.

Старик

Огромная дверная ручка повернулась безо всяких усилий. Я давно уже не удивляюсь, обнаруживая незапертые двери в этом городе. Возможно, где-то на подсознательном уровне мы не верим, что нужно защищаться от представителей собственного вида.