- Милый... - Стрылья ее засветились тихим розовым светом. Любимый... Родной... - Джил сделал шаг ей навстречу и схватил ее руки в свои.

- Значит, да?

- Да... Да... Тысячу раз - да.

Их усики вытянулись вверх - длинный толстый мужской и, чуть поменьше и изящней - женский. Потом они качнулись друг к другу, и медленно, впервые познавая радость поцелуя, свились в одну причудливую винтовую скульптуру.

- Я всегда мечтал о тебе, Лити. А ты думала обо мне, милая?

- Джил... Ты самый красивый стрекозел в Городе. И ты всегда был для меня единственным, на кого я обращала внимание...

Ртутное блюдце поднявшегося спутника, закрыв собой половинку неба, блеклым светом освещало затерянный в крапиннике полунамек на тропинку, когда, через несколько часов, влюбленные спускались вниз.

2.

Лита проснулась легко и беззаботно. Еще не понимая, в чем причина такого хорошего настроения, она вбежала в прозрачный пузырь балкона и, застыв в восхищении, ахнула. Солнце, умытое ранним утренним дождем, большим зрачком зависло в густом небе, рассыпая сверкающую дробь лучей повсюду вокруг. Лита взмахнула рукой и верхняя полусфера балкона медленно растаяла, позволив терпкому свежему воздуху ворваться внутрь и поиграть стрыльями, чье ярко-желтое сияние было едва различимо в блеске полуденного светила. Город, лежащий у подножия дома, уже давно проснулся. Лит встала к краю балкона и глянула вниз. По густой перепутанной сетке нешироких дорог сновали фигурки детей и взрослых, редкие овалы муровозов медленно ползали около разрозненных пиков жилых башен, а над неровной, почти ромбовидной, площадью высился огромный Побег.