Мишка Стрежевой только что совершил оглушительную карьеру, за пять минут надев взамен капитанских адмиральские погоны. До сих пор подобное удалось только Юрию Гагарину, стартовавшему в космос майором, и приземлившемуся в Оренбургские степи ( Волгоградский колхоз?) уже полковником. Не обмыть это событие (естественно речь идет о Мишке, а не о Юрии Гагарине) было просто нельзя. Поэтому я взял в охапку Вяземского, вернувшегося из буфета с бутылкой «Кавказа» и мы ушли на берег Москва реки. Никак не могу понять одну вещь. На Кавказе — война, горы трупов, а Терек чист, как слеза. В Москве — мир, море денег, а Москва река грязная, как чеченская война. Парадокс, однако.

Короче, сели мы с Сашкой, на берегу реки возле Строгинского моста, развели небольшой костерок, достали коньяк, закуску в виде плитки шоколада и выпили за удачное начало карьеры Стрежевого. Мужики, когда выпьют, о чем беседуют? Правильно. Сначала о политике, потом о женщинах, заканчивают футболом. 

Городской сумасшедший, бывший профессор Московской консерватории Степан Ильич Безуглов подошел к нам в момент, когда обсуждалась политическая обстановка в мире. Профессор возник как привидение в фильмах Хичкока. Я даже вздрогнул от неожиданности.

— Добрый вечер, господа офицеры, — привидение учтиво поклонилось, — позвольте присесть возле вашего костра.

— Окажите любезность, — Сашка Вяземцев решил поддержать разговор.

— Позвольте представиться. Безуглов Степан Ильич. Бывший профессор Московской консерватории. В данный момент — городской сумасшедший.

Привидение село на ящик из-под апельсин.

— Не будете ли вы так любезны, налить мне пятьдесят, лучше сто грамм для поправки здоровья. Мне всегда нравились культурные люди. Вяземцеву, похоже, тоже. Он плеснул Степану Ильичу в пластмассовый стакан коньяк и подал дольку шоколада для закуски.