Давно я человечьего мяса не кушала. Добудьте мне свежей человечинки - так я вас таким уловом порадую, вмиг озолотитесь". Сказала, хвостом вильнула - и была такова. Рыбаки же, словно ошалевши, домой пошли... День проходит, два... А на третий у мужика одного девчонка несмышленая пропала. Нескоро выловили, по сарафану одному и признали: лицо все объедено было. Конечно, на детскую неосторожность все списали, похоронили, а вот что касается братьев Заборщиковых - они с того лета в большую силу пошли и собственную рыботорговлю открыли. Так ли, не так - только с того времени много народу пропадать по Кицкому берегу стало. То парня не доищутся малого, то девки, то старухи. Слух пошел, что Кицка женка тут виновата; но улов и у всех стал неплохой, так что горевать-горевали, про исчезнувших тихонько "утонул" говорили, а делать все равно ничего не делали - да и что сделаешь, кому пожалуешься? И много десятков лет так шло, а о богатстве Заборщиковых уже и вспоминать не приходится - богатеи первостатейные стали... Но о ту пору, когда русский царь с французом воевал, пропал тоже один мальчишка девяти годков. Поплакали о нем; в поминание за упокой "Сергия" записали; решили - дело кончилось, а оно, оказывается, только начиналось. Прошло еще лет десять, и где-то у Терского берега стали часто бывать монахи с Соловков. Народ принимал их хорошо, вот они и зачастили - образки продают, на иконы собирают, а то и просто благословения раздают,- всяко. И вот однажды со стареньким монахом в сопровождающих - юноша лет осьмнадцати. Терский-то берег недалеко от Кицы, добрели они и дотуда. Смотрят по деревне - ба! Ровно знаком молодой послушник, а будто и не знаком. Но мать признала: "Ты ли,- говорит,- Сергеюшко?" "Я, матушка!" - и состоялась радостная встреча спустя долгие годы разлуки. Тут все дело и раскрылось. Ничего юноша не помнил, пока мать не увидал и в родной деревне не оказался. А как вспомнил - так и страшное рассказал.