домашнее застолье в покое. Все ели и пили от души и си-
19
бирские пельмени из тройного мяса, и разварной осетринойне брезговали, окормлялись и белыми маринованнымигрибами и горячей закуской из шампиньонов,баночной черной да красной икрой на круто сваренномяйце или просто так, да крабами, да прекрасно приготовленнойАнной бефстрогановами с жареным картофелемпод подливой из белых грибов. Разумеется, не обходилосьи без хорошей выпивки и не только спирта подсырое яйцо, и не только старки, петровской водки иливодки "Кристалл". Были здесь и "Прасковейский мускат",и "Улыбка", "Шампанское" разных сортов. Все было.Родственная публика удовлетворенная и довольнаярасходилась восвояси. И жизнь обретала тут в глазахмалолетней дочери Петра Захаровича совсем иной характер.В душе ее росло и увеличивалось в объеме чувствозаброшенности, ненужности и недетской усталостипосле бесконечного числа помывок всей этой горы посудыто в горячей, то в холодной воде, которая таскалась вих частный дом во флягах из колонки с улицы и зимой,и летом. За ней никто не смотрел. Никто не интересовалсяее жизнью. Родители жили сами по себе. Какпыльный цветок у дороги в их доме росла их дочь. Онабыла приветливым и добрым ребенком и от своей незаметностив доме, которую она болезненно переживала,она впадала в мучительное сомнение замкнутости,внешне которую никак не проявляла. Наоборот. Она хороводиламальчишками своего класса. И хотя никто и
