— Нет. Не попали.

— Не попали, не попали. Убери ты отсюда этот стояк с ампулой! Видишь же — мешает. Ох и бестолковые. Все на одном пятачке. Нет. Никак не могу.

— Ну хватит, товарищ майор, ну завтра. — Раненый словно опять готов плакать.

— Завтра, завтра. Домой небось хочешь сегодня. Побыстрей, побыстрей. Сегодня надо перелить. Зови начальника отделения. Пускай идет и колет.

Из коридора доносится: «Товарищ подполковник, товарищ майор в перевязочную просили зайти».

— Ну, чего еще?

— Дмитрий Михайлович, никак не можем в вену попасть. Попробуйте.

— Не можете — делайте венесекцию. Первый раз, что ли? Думаешь, война кончилась — кровь проливать уже нельзя? — Наверное, улыбается остроте, да под маской не видно.

— Нет уж! Не дам резать. Хватит. — Как только раненый становится агрессивным, голос его твердеет, словно у здорового. — Война кончилась. Колите или отпустите лучше вы меня в палату. Ну что, от этой ампулы залетаю я, что ли?!

— Молчи, солдат, молчи. Мы знаем, что надо. Всяк норовит поучать. Ну ладно, давай попробую. Да вы уж тут гематом наделали. Давай на другой руке. Нет — и здесь плохо. Пойдем на здоровую ногу. А игла-то проходима?

Фельдшер — старший лейтенант — стоит и отвечает небрежно, как может быть в армии только у медиков, наверное:

— Попробуйте.

— Да, хороша. Ах ты гадина! Скользит… Выскакивает из-под иглы. Венки и не заполнены вовсе. Да кто ж так жгут затягивает! — притока крови нет совсем. Ты про артерии знаешь или нет?! Ты фельдшер или интендант, лейтенант?! Соображать же надо… И не подойдешь как следует. Обязательно капельница с ампулой должна у меня над глазом висеть!.. Уберите вы ее отсюда к чертовой матери! Куда… куда… Сам не можешь догадаться! Ну поставь рядом с той пока. Вон около того стола хотя бы… Скользит… Обязательно все в одном месте… обязательно толкотня… Ну народ!.. Так и скачет под иглой… Нет, ни черта не получается.