Судя по интенсивности ощущений в желудке, последнее подъели давненько. За окном имело место какое-то совершенно неопределенное время суток, и Петяше, впервые после долгого перерыва, приспела нужда в измерении времени. Он взялся за телефон. Времени, если верить металлоголосой даме, откликающейся, ежели набрать 08, оказалось: двадцать два часа семнадцать минут. Облачившись в брюки, сорочку и пиджак, Петяша ощупью определил наличие в кармане каких-то денег, минуту поразмыслив, повязал галстук, прихватил с кухни большой полиэтиленовый пакет со странной надписью TНIS IS MY SUIT FOR НALLOWEEN и вышел на лестницу, осторожно, дабы не разбудить Катерины, притянув за собою дверь. Вечер выдался - просто на удивление. Собственно говоря, уже ради одного подобного вечера стоило покинуть хоть ненадолго квартиру. Вдоль Съезжинской подувал-повевал легкий, прохладный ветерок; впереди, над крышами домов, небо было еще светло, а позади - успело уже налиться глубокой ночной синевой. Пушкарская, несмотря на не столь уж и поздний час, пребывала в безжизненной тишине - лишь далеко впереди шуршали по Большому проспекту нечастые машины. Мир тек во времени в медленном, задушевном и печальном ритме, наподобие известного "Беса ме мучо". Неторопливо, подчиняясь общей настроенческой тенденции мира, направился Петяша к Большому, изобилующему, как известно, магазинами, торгующими круглые сутки напролет. Странные, надо заметить, заведения - эти круглосуточные магазины! Витрины их, сияющие, словно золотые зубы, в темной и не шибко-то, в общем, опрятной пасти Ночи, дразнят взоры усталых путников, не имеющих средств на такси по позднему времени, внутреннее же содержание - готово к любым услугам тех, кто обладает деньгами и желанием потратить оные.