Ведя преимущественно ночной образ жизни, я оживаю только к вечеру. Вот сейчас как раз такой - тихий, снежный, вечный сумрак. Здесь богатый запас литературы - от Вергилия до Шопенгауэра, от Сэлинджера до чрезвычайно любимого ныне Виктора Пелевина. Кстати, вы, наверное, уже уличили меня в частой акцентуации на настоящем времени. Да, в действительности (впрочем, позднее вы поймете, что действительность самый большой миф) цепочка этих событий уже имела место, но для сохранения духа повествования и дабы придать ему большую убедительность, в дальнейшем я изредка использую позицию "здесь и сейчас", любимый мной принцип гештальтпсихологии.

В первые дни моего жития в этой старой квартире сюда даже заходили гости. Первой была забежавшая во вторник поэтесса Катя Иссякова. Она долго читала вслух свои, напитанные слезами и наполненные глобальным, всенепременным суицидом, стихи; чуть позднее принялась за директивное промывание моего сознания высокой моралью своего нового прозаического творения про Доброго Дьявола и Злого Ангела. Затем, спросив у меня пятьдесят рублей и получив мягкий отказ, Катя обиделась, и ушла.

Иссяковой очень нравится величать своих ближних "детьми". Дура! она сама полна инфантильности. Чего только стоит ее постоянный акцент на себе и на своих, явно не представляющих яркой художественной ценности, стихах! И так происходит в любой компании. Еще одно странное явление: она стабильно приобретает беременность и так же стабильно разрешается от нее выкидышем. При таких темпах давно пора узнать, что такое контрацептивы. Впрочем, временами я начинаю подозревать, что намек на тяжелое бремя материнства - это лишь проявление подлости Иссяковой, которая таким образом запрещает людям курить.

После визита Кати позвонила какая-то женщина и задала очень озадачивший меня вопрос: "Это здесь у вас богослужения проходят?". Пока разум пытался выйти из положения наиболее остроумно и просчитывал варианты ответа, тело само сказало "нет" и закрыло дверь.