Ветер усилился и постепенно стал не ветром, а шепотом и воем. Дым курений, освещаемый на мгновения молнией и в свете семи свечей превратился в очертания мерзких духов, которые шипели и выли. Мне стало не по себе, а нечисть заметив это, начала жалобно нашептывать, чтобы я вышел за пределы круга, пытаясь прорваться сквозь невидимую и очерченную им ограду. Моя рука судорожно сжала рукоять шпаги, готовясь отразить атаку. За пределами круга вырисовывалась обезглавленная, безрукая и безногая фигура казненного, из сала которого были сделаны свечи. Конечности его и голова болтались в воздухе возле тела, конвульсивно подергиваясь и разливая на пол кровь.

- Ты потешался над моей казнью, глумясь рассматривая как издеваются надо мною, - взвыл он жалобно, - ты соорудил из моей плоти свечи. Hеужто думаешь, что я прощу это тебе? Иди сюда, я жду тебя, выйди за круг.

- Выйди за круг! - взвыли другие нечисти, в то время, как невидимая рука подыгрывала им на невидимой арфе в такт, - Выйди! Стань таким как мы!

Я почувствовал себя настолько неуютно и невыносимо в этом кругу, что мне действительно захотелось покинуть его пределы. Среди нечисти вырисовалась красивая и печальная полуобнаженная фигура девушки, веющая печалью, которая также начала подзывать меня к себе. Мое сопротивление совсем ослабло и в душе возникла жалость к ней и ко всем этим духам, хотелось выйти и пожалеть их, стать одним из них, чтобы окунуться в эту сладостную печаль, опьяняюще манящую к себе. Я уже было сделал шаг, переступая круг и протянул руки к призрачной девушке, готовясь выронить шпагу, как прогремел гром, сверкнула молния и невесть откуда взявшийся среди нечисти юркий старикашка с большим крестом на шее, ударил меня по левой руке. Я одернул конечность пораженную дьявольским холодом, сжав на изготовке правой рукой шпагу и готовясь сделать выпад для фехтования.

- Кто ты? - спросил я его.

- Твой бред, который ты хотел вызвать, дух Святого Антония.