— Скажите ей, что пришел Ник Джентри. — Ник засунул руки поглубже в карманы и смерил дворецкого угрюмым взглядом.

Услышав известное всему Лондону имя, дворецкий испуганно вытаращил глаза, распахнул дверь и учтиво поклонился:

— Слушаюсь, сэр. Будьте любезны подождать в холле, я доложу о вас миссис Брэдшоу.

В холле пахло духами и табачным дымом. Глубоко вздохнув, Ник окинул взглядом мраморный пол и высокие белые пилястры. Единственным украшением холла служила картина с нагой женщиной, которая любовалась собой в овальное зеркало, небрежно положив тонкую руку на собственное бедро. Как зачарованный Ник засмотрелся на картину в тяжелой золотой раме. Отражение женщины в зеркале было слегка размытым, треугольник между ног нанесен смелыми мазками. Ник чувствовал себя так, словно ему набили живот холодным свинцом. Через холл торопливо прошел слуга в черных бриджах, с подносом, уставленным бокалами, и Ник поспешно отвел взгляд от картины.

Он постоянно помнил, что за его спиной находится дверь и что он в любую секунду может молча повернуться и уйти. Но он и без того слишком долго праздновал труса. Что бы ни случилось сегодня ночью, он пойдет до конца. Сжав кулаки в карманах, он уставился в отполированный белый пол с причудливым серым мраморным рисунком, в котором отражались огни люстры.

Внезапно в холле послышался томный женский голос:

— Неужели нам выпала честь принимать прославленного мистера Джентри? Милости просим!

Взгляд Ника пропутешествовал снизу вверх — от подола синего бархатного платья до смеющихся глаз оттенка темной вишни. На светлой коже миссис Брэдшоу, высокой, изумительно сложенной особы, тут и там виднелись янтарные веснушки; золотисто-рыжие кудри, сколотые высоко на макушке, рассыпались по плечам. Классическим канонам красоты она явно не соответствовала — слишком заостренный подбородок, чересчур крупный нос. Однако во внешности этой изящной холеной женщины было что-то настолько притягательное, что красота казалась для нее излишней.