Секунды сыпались, словно капли дождя, собираясь в минуты. Напряжение на максимуме. Быстродействующий процессор ноутбука нещадно грелся, и только человеческий мозг по-прежнему оставался самым совершенным процессором, способным контролировать работу натовского СуперПентиума.

Как только коды были благополучно сняты, Пилат вбил в память сервера сети реквизиты несуществующих карточек-пропусков и вышел из игры, словно комар вытащил из кожи жертвы острый хоботок.

Зацепившись за трос, подобно альпинисту или мойщику окон, Пилат отправился в обратный путь. Серое окаменелое нутро бетонного колодца неторопливо опускалось в черноту. Над головой едва различалось прикрытое ночным небом отверстие с песчинками редких звезд. Лунный свет отражался в натянутом, как живая струна, стальном тросе.

Вдруг движение замедлилось и… прекратилось. Пилат повис над многометровой преисподней, между жизнью и смертью. Пять метров вверх и неизвестно сколько вниз. Гладкая труба и никаких скоб или лестниц.

Трос въелся в поваленное дерево и, достигнув сучка, заклинился. Лебедка натужно напряглась и потащила фургон. Баркас запаниковал.

– Чего у тебя? – голосом Пилата угрожающе проворчала рация.

– Трос заело! – испугался Баркас. – Уже смотрю… Щас…

Он подбежал к дереву и осветил врезавшуюся в ствол натянутую сталь. Выяснив причину, Баркас метнулся к машине и вернулся с топором. Сантиметр за сантиметром он вырубал древесину, освобождая трос.

Вдруг топор соскользнул и ударил по блестящему фалу. Пилат почувствовал толчок.

– Что у тебя? – прошипел он, заподозрив подельника в измене.

С громким звоном топор отскочил от каленого троса. Отточенное лезвие чернело свежей зазубриной.

– Все в порядке, – заверил Баркас. – Сейчас поедем. Он вскочил в распахнутое нутро фургона и вдавил кнопку. Лебедка отозвалась ровным размеренным жужжанием. Подъемник заработал. Баркас перевел дух.

– Стоп, – торопливо скомандовал Пилат, едва не стукнувшись о блок.