— Да, Ваше Величество, но… я не хочу вступать в этот брак.

Он сочувственно улыбнулся.

По дороге в Аленсон Жанне предстояла остановка в Париже. Обычно она ждала с нетерпением очередного приезда в столицу. Она получала удовольствие от долгого путешествия, которое кому-то казалось скучным и утомительным. Ей предстояло ехать верхом в сопровождении слуг; поклажу везли ослы. Жанну всегда поражало великолепие двора ее дяди; она любила встречаться со своими двоюродными братьями и сестрами, обожала балы и маскарады; празднества, устраивавшиеся при дворе, являли разительный контраст с однообразной жизнью, которую девочка вела в Плесси-ле-Тур.

Но это путешествие отличалось от предыдущих; у него была недобрая цель.

Даже радость от прибытия в Фонтенбло не избавила девочку от ее страхов. Она всегда считала Фонтенбло одним из красивейших мест на земле. Его сады, дикие и ухоженные, были неповторимы; картины, которые коллекционировал Франциск, заполняли просторные залы и галереи. Жанна не увлекалась произведениями искусства, но ее восхищала роскошь двора. Она предвкушала радость от возобновления старых знакомств.

Ее беспокоила лишь скорая встреча с кузеном Карлом, любителем неприятных шуток. Ложась вечером в постель, ей придется быть внимательной — там вполне может оказаться дохлая летучая мышь или жаба. Она относилась к Карлу с презрением, что было неразумно с ее стороны — Карл не терпел людей, не умеющих ценить его розыгрыши, и преследовал их с удвоенной дерзостью и жестокостью. Но Жанна отказывалась смеяться, когда ей не хотелось этого делать; она охотнее соглашалась платить за свою непреклонность, чем притворяться, будто ей весело.

Ее кузен Генрих был добрее своего брата, хотя ему было практически нечего сказать ей — как и всем другим, за исключением его любовницы. Он был теперь более важной фигурой, чем в прошлый приезд Жанны — герцог Орлеанский стал дофином Франции. Она бы хотела поговорить с ним о ее браке, поскольку он сам женился, когда ему было чуть больше лет, чем сейчас Жанне. Но, конечно, это невозможно.