Чужак появился со стороны реки. Он, видимо, прошел по самой кромке берега, где заросли кустарника были погуще. Нижняя часть брюк была намочена, а к подошвам легких спортивных туфель прилипли комочки красноватой глины. Незнакомец, видимо, специально выбрал нелегкий путь, чтобы раньше времени не выдать своего присутствия и подойти незамеченным к пятачку пляжа. Это ему вполне удалось.

Трое братков, набычившись, разглядывали наглеца. Эффект внезапного появления пятого участника событий слегка ошеломил бандитов. Они пытались сообразить, почему человек по собственной воле нарывается на крупные неприятности. Ведь обстановка не располагала к неторопливой беседе, а ползающий на четвереньках толстяк свидетельствовал о серьезности намерений троицы. Вмешиваться в происходящее мог или святой, готовый пожертвовать собой для облегчения страданий ближнего и восстановления попранной справедливости, или сумасшедший, добровольно сующий голову в петлю.

По мере приближения незнакомца настороженность в глазах бандитов сменялась бешеной яростью. Первым не выдержал Шарик. Давая выход злой энергии, распиравшей его тушу, бритоголовый подпрыгнул и ударил по пояснице вставшего на четвереньки инженера. Тот упал, но не издал ни единого звука, хотя удар, пришедшийся по почкам, был очень болезненным.

Незнакомец брезгливо сморщился:

– Может, хватит над человеком издеваться?!

Он остановился в трех шагах от Шарика. Инженер оказался между бандитом и темноволосым мужчиной. Чуть дальше за спиной верзилы стояли Моня и Лишай.

– Тебе дело?! Ты что, мусор или прокурор? Подглядывал за нами? – Шарик переступил через распростертого ниц американца и подошел к незнакомцу.