Все было почти-что совсем хорошо, только вот...

Только вот обезьяний бред постепенно менялся. Сначала едва заметно, а потом все больше и больше. Чудесные города вдруг отчего-то начинали гореть, поднимаясь к небу столбами черного дыма. Hа улицах то там, то здесь обнаруживались мертвые обезьяньи тела в окровавленных облачениях. Чудесные машины проявляли неведомые прежде смертоносные свойства. Спасательные команды, прибывавшие из соседних мест приматского обитания, почему-то вместо спасения своих собратьев занимались совсем другими вещами.

Созданное приматами благополучие горело, взрывалось, распространяло ядовитый удушливый смрад, а мобильные группы создателей этого самого благополучия, сменившие белое одеяние на зеленые камуфлирующие балахоны и противогазные маски, сновали в возникшем рукотворном аду, не то пытаясь все наладить, не то наоборот разжигая пламя резни.

Бедная незабудка, потрясенная увиденным до глубины своей нежной цветочной души, прекратила оказывать на примата наркотическое воздействие. Через некоторое время тот пришел в себя, кое-как поднялся на четвереньки и поковылял прочь.

А красные цветы остались в одиночестве раздумывать над тем, случайный ли это был кошмар, и повторится ли он, если провести эксперимент с каким-нибудь другим представителем обезьяньего племени. Если конечно у этого представителя достанет глупости последовать за предыдущим.

Как вскоре оказалось, глупости достало с избытком. Hа следущий день к полю пришли полтора десятка отборных приматов.

Их коллективный бред тоже начался построением обезьяньей утопии, он даже успел продвинуться дальше прежнего: в отстроенных городах уже начали появляться уважительно качающие головами пернатые небесные обезьяны. Hо кончилось все как прежде - пожарами, кровью и всеобщим коллективным безумием.

Hезабудка опять дала отставку своим неудачливым жертвам, и на этот раз решила больше с ними не связываться. А те, когда пришли в себя, убрались прочь, чтобы позже вернуться еще большим числом.