— Бывший поклонник? — на всякий случай осведомилась я.

— Ах, да что теперь об этом вспоминать! — отмахнулась мамуля. — Это было лет сто назад!

— Скажи Леопольдовне, чтобы ничего у меня на столе не трогала! — крикнула я перед тем, как закрыться в ванной.

— Александра! — Мамуля не дала двери захлопнуться. — Я очень тебя прошу, выгляди сегодня прилично! Человек первый раз тебя увидит, что он подумает?

— Господи, да я-то ему зачем! — отмахнулась я. — Он же к тебе приезжает…

— Он приезжает по делам, — строго напомнила мамуля, — а твой внешний вид — это форменное неуважение к гостю!

— Мам, ну что же делать, если я некрасивая уродилась, — заныла я, — мам, я на работу опоздаю…

— На свою работу ты можешь хоть вообще не ходить! — закричала мамуля. — Лучше бы занялась собственной внешностью, тогда, глядишь, и работу бы нашла приличную!

На такой выпад я не посчитала нужным ответить, вырвала ручку двери у мамули из рук и закрылась в ванной на задвижку.

Стоя под душем, я подумала, что насчет работы мамуля, безусловно, права. Ей есть на что сетовать, потому что она-то как раз приложила в свое время все силы, чтобы устроить меня на приличную работу.

После окончания мной факультета журналистики, мамуля решила, что лучше всего будет устроить меня на телевидение. Там, дескать, все на виду и больше шансов, что меня заметят и продвинут. Она нажала на все пружины, вспомнила все связи, телефон чуть не расплавился от бесконечных разговоров. И однажды мамуля торжественно сообщила мне, что есть шанс получить работу на телеканале.

Меня приглашают на собеседование. Все, что могла, она для своей дочери сделала, и теперь результат зависит только от меня самой.

Еще мамуля протащила меня по магазинам и заставила купить брусничного цвета строгий костюм и очки в темной оправе — для солидности.

Утром в назначенный день, обрядив меня во все это, мамуля вытолкала меня из дому, пожелав, как водится, ни пуха ни пера. Не знаю, как бы обернулось дело, возможно, я и сумела бы произвести впечатление на будущего работодателя, но…