— Я ничего не помню. Провалы в памяти… Но у меня нет врагов. Что это значит? Этот поезд? Куда он идет? И кто я?

Она не успела ответить.

В купе настойчиво постучали. Мы быстро переглянулись: ночь! Она успела приложить палец к губам и я правильно понял этот знак: молчи! Но ответа не стали ждать, дверь резко распахнулась и в купе вошел проводник.

Ничего не объясняя, он встал напротив меня: брр, его манеры были отвратительны, как и весь вид — мятая форма, фуражка, насаженная на лоб дегенерата, глаза — вареные яйца, затылок мясника, руки рыжей обезьяны. Мне показалось, что он пьян.

— В чем дело? — спросил я с неуверенным вызовом.

— Это я хотел спросить: в чем дело? Я пришел по звонку. Шнурок дергали? — стоя напротив, визитер тем не менее обращался исключительно к моей спутнице, словно я — пустое место.

— Какой к черту звонок? — она пожала плечами. — Нет никаких шнурков.

Я забыл что такое звонок.

— Это не проводник! — она схватила сумочку. — Я впервые его вижу!

— Я проводник, — осклабился тот, — на тот свет! Тут он плюхнулся задом на сидение и достал из рукава нож с пружинным лезвием. Щелк — из рукояти выскочило стальное жало: «А ты догадлива, сука. Ну здравствуй, Красная Шапочка».

Играя ножом, наш мясник облизывал губы, после чего рот убийцы заблестел, как обмылок земляничного мыла.

— Вы ошиблись, — незнакомка поставила сумочку на колени, — я вас не знаю.

При этом пальцы впились в застежку. Я понял: она готовится выхватить пистолет.

— Зато я тебя знаю очень хорошо, Золушка. Как облупленную знаю. Губки как розы. Щечки, как лилии. Сумочка из крокодиловой кожи с дамским пистолетом внутри. 22 калибр. Ручка из золота инкрустирована перламутром и украшена брюликами. Цена — 98 тысяч долларов. Отличная штучка. Только с одним недостатком — прежде чем успеешь достать — получишь нож прямо в глаз.

Незнакомка смертельно побледнела. Садист продолжал играть лезвием: