В задумчивости она продолжала крепко сжимать кинжал, и его лезвие впилось ей в руку. Ариана вдруг отрешенно представила, как острие кинжала все глубже проникает в ее тело. Что она тогда почувствует? Да уж, наверное, хуже той ночи ничего не будет.

— Ариана, ты не видела мой… ах, какой прелестный кинжал! — входя в комнату, воскликнула леди Эмбер, заметив блеснувшее лезвие в руках Арианы. — Какая тонкая работа, изящнее любого украшения!

Звонкий голос хозяйки замка отвлек Ариану от тяжелых мыслей. Стараясь выглядеть спокойной, она глубоко вздохнула и слегка разжала пальцы, вцепившиеся в рукоять драгоценного клинка. Обернувшись, она взглянула на вошедшую молодую женщину в шитом золотом одеянии, оттенявшем блеск ее живых янтарных глаз и золотистых волос.

— Это кинжал моей матери, — произнесла Ариана.

— Какие великолепные аметисты! Они сверкают точно твои глаза. Скажи, у твоей матери глаза тоже были дымчатого оттенка?

— Да, — коротко ответила Ариапа, не прибавив более ни слова.

— А твои мысли, — тихо добавила Эмбер. — под стать твоим черным волосам — они мрачнее преисподней.

У Арианы перехватило дыхание, и она испуганно взглянула на Посвященную хозяйку Стоунринга — поговаривали, что та может отличить ложь от правды в словах человека, лишь слегка прикоснувшись к нему.

Но сейчас Эмбер и не думала притрагиваться к Ариане.

— Мне незачем касаться тебя, чтобы узнать, о чем ты думаешь, — заметила Эмбер, внимательно глядя ей в лицо — Твои глаза печальны. Как и твое сердце.

— Мое сердце пусто. Все чувства в нем умерли.

— Это неправда, и ты это знаешь. Тебе легче скрыть свои раны, чем излечить их.

— Вот как? — заметила Ариана с деланным безразличием.