соединение менее устойчивого, более нежного содержания с более прочною оболочкой, защищающей его от разрушительных внешних воздействий. В греческом от корня [на греч. языке], опять-таки распространенного и в других родственных языках, происходят слова "[греч.]" - строить, "[греч.]" - строитель, "[греч.]" - боевой строй и вообще порядок, "[греч.]" ремесло, искусство, "[греч.]" - дитя, и масса других аналогичных. При величайшей разнородности этих понятий, во всех них заключена общая идея организационного процесса*4.
Нередко слово сохраняет организационную идею там, где раздробленное мышление личности уже совершенно утратило ее. Например, организующая роль религии в социальной жизни вполне ускользает от обыденного, среднего сознания нашей эпохи.
Между тем самое слово вполне ясно указывает на эту роль, происходит ли оно от "religare" (латинск. - связывать), или от "relegere" (собирать). Аналогичным образом если не состав, то употребление слова "душа" в русском и других родственных языках, если его внимательно проследить, дает разгадку одной из наиболее темных тайн науки и философии. Оно часто применяется в смысле "организатор" или "организующее начало"; например, такое-то лицо - "душа"
такого-то дела или общества, т.-е. активный организатор хода работ или жизни организации; "любовь - душа христианства", т.-е. его организующее начало, и т.
под. Из этого ясно, что "душа" противополагается телу именно как его организатор или организующее начало, т.-е. что тут простое перенесение на человека или на другие предметы понятия об определенной форме сотрудничества - разделении организатора и исполнителя, или авторитарной трудовой связи. А это и есть действительное решение вопроса о том, как произошла идея "души". Коллективный гений языка в этом случае, как и во многих других, оказался выше индивидуальных усилий ученых-специалистов, детей разрозненного, анархичного общества.