Приняв душ, он пошел, совершенно не протрезвев, на работу, где его, по причине деревянности языка, не допустили к эфиру, а к обеду, вспомнив, что это уже не в первый раз, и вовсе уволили. Сходил чувак в культпоход, называется.

* * *

Видел в городском парке грузовую автомашину с надписью на стекле: "Дежурная парка".

* * *

Читал у Фрэзера о симпатической магии. Есть там момент о дикарях острова Гальмагера, чьи охотники, заряжая ружье, прежде кладут на время пулю в рот:

поступая так, они как бы уже едят ту добычу, которую должны застрелить, а потому, мол, пуля уже просто не может пролететь мимо цели.

Внезапно торкнуло воспоминанием: когда мне было лет шесть, на Свинячьем пруду рыбаки, прежде чем насадить червя на крючок, брали червя в рот и вытаскивали через закрытые и чуть сдвинутые в форму поцелуя губы.

Я спрашивал: "Зачем?"

Отвечали: "Если облизать, лучше клюет".

Я спрашивал: "Почему?"

Hе отвечали.

* * *

Шли, приняв по три-четыре смертельных дозы алкоголя на личность. Hа Андрея Васильевича Колотилина принятое подействовало бодряще. Он, энергично вышагивая и размахивая руками, шел впереди. Мы двигались домой ко Льву Васильевичу Пирогову, который был несколько ошарашен выпитым и отстал от Колотилина метров на пятьдесят. Я отстал от Льва Васильевича еще на три-четыре десятка метров. Так мы шли.

Из глубины квартала вела какая-то внутренняя дорожка, вливавшаяся в улицу. Лева как раз переходил эту дорожку (медленно), когда по ней ехал автомобиль "Мерседес" (медленно). Оба остановились, и Лева что-то сказал. Hеожиданно дверь автомобиля открылась и оттуда очень медленно выбежал армянин в черном. Он медленно побежал в сторону Левы и бежал долго и неравномерно, хотя между ними было всего три-четыре метра.

Колотилин как раз обернулся, и по его лицу было видно, что он не понимает.

Армянин добежал до Льва Васильевича и поднял ногу.