А еще бруцеллез. В колхозах он был, во всех трех, форменным бедствием, форменным бедствием перешел по наследству и в совхоз. Всего три года назад от него здесь избавились вроде бы подчистую. О причинах напасти Юрий Александрович вспоминает не для того, чтобы подчеркнуть нынешнее благополучие, а как бы в назидание, как о горьком уроке, который никогда не должен. исчезнуть из памяти. "Бруцеллезные эпидемии вспыхивали нередко, а мероприятия по предотвращению болезни не проводились. Санаторного ремонта не делали, скотные дворы не обрабатывали, дезинфекции не проводили... В общем, наследство совхозу досталось еще то.

А запущенное зло ликвидировать трудно. Кажется, все сделали что нужно. Вроде бы можно вздохнуть спокойно, так нет, оказывается, не прихлопнули заразу, только приглушили". В итоге "прихлопывали" больше восьми лет. Семь полных лет при прежнем, первом директоре, и около двух - при нынешнем. Как вынужденная мера - на центральной усадьбе возвели филиал районного маслосырозавода для переработки молочной продукции.

Примитивное, на живульку возведенное и также на живульку оборудованное, дочернее предприятие заметным убыточным грузом висело на своей "материнской ферме".

Нужно было строить, строить, строить, а строить было не из чего. За семь лет осилили лишь одноэтажную совхозную контору. Сейчас она вкупе с торговым современным зданием и великолепным клубом из стекла и бетона как бы образует своеобразный архитектурный ансамбль, обрамляющий центральную площадь центральной усадьбы совхоза.

Пятый год совхоз строит, строит, строит. Овцеводческий комплекс в Дубровском отделении.