Старые камни изображали начальные и конечные стадии путешествия рыцаря. Левый был вырезан в сходстве с направляющимся в мир гордым рыцарем, державшим в руках цепной меч и пистолет, тогда как правый был выполнен в форме потрепанного и изможденного воина в расколотых доспехах и со сломанным оружием, стоявшего на коленях от усталости, но державшего голову высоко поднятой и оглядывавшего лежавшую перед ним дорогу.

Захариил улыбнулся, увидев, что проходивший мимо Лютер погладил кончиками пальцев правый каменный столб - традиция, восходившая к самым ранним дням их братства. Он повторил движение, чувствуя под рукой гладкий камень и думая о поколениях предков, в течение тысячелетий делавших то самое.

Буря внезапно стихла, когда они вышли на узкую извилистую дорогу, хотя ветер все еще спутывал им стихари и дергал капюшоны. Облака бледнели с первыми лучами рассвета. Подъем, хотя и был долгим, прошел все же скорее, чем Захариил ожидал. После того, что показалось ему парой часов, он обнаружил, что находится на широком вымощенном квадрате земли, который в прошлом представлял собою очищенный от леса участок, где кандидаты на вступление в Орден проводили долгую и мучительную ночь перед замковыми вратами.

Когда Темные Ангелы приблизились, то увидели, что ворота были открыты нараспашку, и Захариил с удивлением обнаружил, что внутренний двор был заполнен рядами юных рекрутов, выстроенными так, чтобы создать проход к подножью внутренней цитадели замка. Рекруты были явно созваны в спешке - многие из них глазели на новоприбывших со смесью любопытства и удивления.

Лютер вел своих воинов с таким видом, будто это импровизированное собрание входило в его планы. В дальнем конце длинной линии рекрутов их ожидали две фигуры: одна слабая и согбенная от возраста, и вторая, облаченная в темные доспехи и отороченный золотом стихарь. Лютер остановился на почтительном расстоянии от обеих, и находившиеся за ним Астартес также с грохотом прекратили движение.