Когда Олег в таком состоянии, бесполезно пытаться приласкаться к нему или начать жалеть, словно маленького ребенка, – он этого не примет. Нужно просто разговаривать. Всем известно, что проблема становится гораздо меньше, когда ее обговоришь в деталях с тем, кому ты небезразличен. Этому научила меня жизнь и мой коллега по ОМР (Отдел медицинских расследований), психиатр Павел Кобзев. Я присоединилась к этой новой организации около двух лет назад, никак не ожидая, что работа мне понравится, а коллеги станут близкими друзьями. Кажется, с тех пор минула целая вечность.

– Так что же произошло? – терпеливо продолжала я допрос. – Главный или пациент?

– Пациент, – нехотя выдавил из себя Шилов.

– Как это случилось?

Я знаю, что Олег всегда тяжело переживает каждую потерю и долго копается в себе, пытаясь понять, не допустили ли в чем-то ошибку.

– Во время операции, – кивнул он. – Все так по-дурацки вышло – ты не поверишь! На сегодня была запланирована операция одного мужика со сложной проблемой в колене, да еще и сердце ни к черту. Если бы я мог решать, то вообще отговорил бы его от операции. С другой стороны, он занимал довольно высокую должность, хотел полноценно работать, а не орать от боли каждый раз, как опирается на левую ногу…

– Так умер-то мужик от чего?

– Сердце не выдержало, кажется.

– Так это не твоя вина! – воскликнула я. – Кто у вас был анестезиолог?

– Роман Извеков.

Так, это уже хуже. Мы с Романом не ладим – с самого первого дня, как он появился у нас на анестезиологии. Даже объяснить не могу, что конкретно в этом парне меня не устраивает. Он довольно молодой, лет тридцати пяти или вроде того, амбициозный, предприимчивый. Каждое из этих качеств само по себе не является отрицательным, но добавьте к ним еще невероятную самоуверенность, нежелание прислушиваться к чужому мнению и, что мне особенно несимпатично, умение подольститься к начальству. Уж на что наша заведующая, Елена Охлопкова, не переносит подхалимов, но и она пала жертвой обаяния Извекова.