- Все! Я пойду! Сейчас я с ним побазарю!

Тумбочка хищно впилась в бедро, а Вадим ухватил меня за плечо.

- Стоять! Куда ты пойдшь? С кем базарить?

Я вырвался и подбежал к двери, вцепившись в холодную ручку.

- С краником.

Перевалился через порог, бильярдным шаром покатился к умывальникам.

- Тапочки одень, придурок!

- А похеру... - подумал я, зажимая прыскающий рот.

Возвращения я не помню.

В чужой квартире всегда просыпаешься рано, даже когда не хочется и страшно это делать. Избыток утреннего света выжимал глаза, за окном шумели охрипшие вороны. Синхронность пробуждения выпивших удивляла меня всегда.

- Вот это мы набрались вчера. - прошептал Вадим.

- Hе кричи.

Я попытался лечь на бок и тут же почувствовал, как изнанка рванулась наружу.

- Все, я опять пошел.

Да не пошел, а побежал.

Это была концертная симфония блева для полусотни баянистов, органистов и скрипки с оркестром, это был триумф блевунов всех времен и народов, это было достойно пера Гинесса, это была высшая форма эксгибиционизма - блевать так чтобы было видно край собственного желудка. Я был опустошен, но даже вакуум внутри меня стремился наружу.

Когда я вернулся все уже привстали. Аккуратно уложив себя на постель, я закрыл глаза и застонал.

- Плохо?

- Очень. Только сейчас понял, как не хочу умирать.

Они засмеялись.

- Что-то ты какой-то желтый.

- А что, должен быть зеленым? Пили бы вы побольше, может и показался бы зеленым. Глядишь, и мне бы меньше досталось.

- Фиг там, ты сразу как навалился, так и ушел в нирвану.

- А, ладно... - движением бровей я сымитировал мах рукой. - Отойду. В первый раз что ли?

Я выходил еще несколько раз и каждый раз обратно возвращалась все меньшая часть меня.

- Это какой-то катарсис, пацаны. Я уже и поплакал, и покакал, разве что ... - я замолчал увидев, что комнате сидит одна из вчерашних девушек. - Привет.