- Понятно, - сказал папа.

- Hо, ничего! - заявил он. - Hе все еще потеряно. В конце концов, можно отрезать по шву и получится здорово. А потом я уж и поем.

И папа начал отрезать... Получилось неплохо.

- Теперь надо обметать, пришить пуговицы и сделать разрез.

- Угу, - сказала я. - А какой разрез?

- Вот, смотри, Катя. У каждой рубашки есть пуговицы и разрез от пуговицы, чтобы рука лучше входила. Видишь?

Папа показал мне старую рубашку, и я сказала: <вижу!>

И папа принялся делать разрез.

- Hу, как? - спросил он.

- Хороший разрез, - поддержала я папу.

- Видишь, я же говорил, что все будет здорово! Теперь осталось пришить пуговицы. Hу, это то я умею. Я всегда хорошо пришиваю пуговицы! Вот, еще минут пятнадцать, и все будет готово. Поставь пока чайник, пусть греется.

Я пошла ставить чайник, а папа принялся пришивать пуговицы.

Чайник закипел и папа сказал, что все готово.

- Сейчас померяю...

Папа надел рубашку и подошел к зеркалу.

- Вот видишь, Катя, рукава в самый раз... Хотя что-то все же е так... Только вот не пойму, что? И пуговицы есть и разрез... Странно!

Тут пришла мама, и я сказала:

- Мама, а папа себе рубашку купил!

Папа вышел к маме в рубашке и спросил:

- Странная какая-то рубашка, - сказала мама... - А где манжеты?

- Что? - спросил папа.

- Манжетов, говорю, почему-то нет.

- А что, они на всех рубашках есть? - спросил папа.

- Конечно, - ответила мама.

Hо папа ей не поверил и пошел смотреть на свои рубашки.

- Так вот как эти штуки называются с разрезом и пуговицами... Hо у меня же есть и разрез и пуговицы... Странно! - сказал папа.

- Ты есть будешь? - спросила мама. - А то я все разогрела!

- Подожди мне некогда... Я придумал, как сделать манжеты. Катя, иди сюда.

Я подошла, и папа сказал: