Мы вышли на дорогу покрытую гравием, впереди была давно заброшенная и заросшая без хозяинов деревня.

- Ждите меня здесь, - распорядился я. - Димка за старшего. Если не выйду на связь в течение двух часов - уходите отсюда, Дмитрий дальше все сделает сам.

Я снял баллоны с рюкзаком, достал из рюкзака палку колбасы в кульке и пол буханки хлеба, положил их в полиэтиленовый пакет. Туристов удивляли мои действия, но они ничего не спросили. Я взял пакет и отправился в бывшее селение.

Каждый шаг моих тяжелых ботинок, в давящей тишине, раздавался эхом по Зоне. Я себя ругал за каждый такой шаг и прыгал по засохшим островкам грязи стараясь меньше наступать на насыпи гравия на дороге. Наконец я вышел на заросший газончик между домами и дорогой, где, возможно, когда-то паслись неуклюжие гусята. От заборов уже мало, что осталось. Кирпичные дома, в целом как для Зоны, еще были целы, но с прохудившимися крышами и отсутствующими окнами. От деревянных, с глиняным помазом, кроме кирпичного фундамента и печей, осталась только труха. Внешние микрофоны, кроме моих шуршаний по траве, ничего не слышали. Все это пугало, отвык я от Зоны. Я дошел до бывшего магазинчика, и направился к рядом стоящему полуразваленному дому. Вдруг в шлеме впереди раздалось рычание. Я сделал еще шаг и рычание усилилось. На покрытый красным кирпичом двор вылезла собака, по отвисшим соскам видно кормящая сучка. Она по волчьи опустила хвост, расставила передние лапы и опустив голову оскалено рычала готовясь напасть, если я не уйду. Я медленно поднял руки и стал снимать шлем, звук разгерметизации заставил собаку злобно гавкнуть. После долгого пребывания в шлеме в нос ударил сладкий запах реки Припять.

- Каша, Каштанка это я, - тихо сказал я, полностью сняв шлем.