Стыцько тихо рассмеялся.

- Ночью, - доброжелательно сказал он кабану, - ночью будешь охотиться. Понял, Хрю? А днем другие дела есть. Так шо - пошли...

Стыцько снова улыбнулся. Уж больно нелепо прозвучало слово "пошли". Он представил себе скачущего на трех копытах кабана, которого водил за собой, как живую консерву. Но ничего, через пару часов лапа отрастет - вон уже копыто начинает пробиваться...

И вдруг Хрю неожиданно заговорил.

- Пошли, пошли! - возмутился он. - Ты шо, совсем нюх потерял?!

Стыцько настороженно принялся втягивать в себя воздух, силясь разгадать причину тревоги кабана. Однако свежий запах смальца сбивал с толку.

"Ох уж мне этот Серега! - подумал Стыцько. - Кругом он!"

Выплюнул изо рта кончик осэлэдця и забросил его за спину.

Не помогло.

Он развел в сторону руки, как бы извиняясь перед Хрю.

- Шо, не слышишь?! - наседал кабан. - Цапом воняе!

Стыцько снова опробовал свое обоняние - смалец!

- Та брось ты, - попытался успокоить он Хрю. - Ну шо с того, шо козлом воняет? Шо мы, козлов не видали, чи шо?!

Он перебросил с одного плеча на другое трехпудовую кувалду и по близлежащим стволам деревьев пробежались блики драгоценных камней, украшавших резное древко его мощного оружия...

Когда они вышли на поляну и приблизились к огромному серому валуну, даже Стыцько, несмотря на привкус смальца во рту, учуял резкий запах козлятины.

- Ты ба! И правда цапом тхнеть!

- А я тебе шо говорил?! - гордо отозвался Хрю.

Стыцько внимательно огляделся вокруг. Никого. Но на всякий случай приказал своей ходячей консерве:

- Охранять!

- Я тебе шо, овчарка?! - возмутился Хрю.

"Лучше б ты был ловчим и глухонемым удавом Зу! - утомленно подумал Стыцько, и промолчал."