Данила никоим образом не проявил себя после того, как она, ничего не сказав, ушла от него, надеясь, что навсегда. Hесмотря на принятое решение не возвращаться к нему, втайне она ждала, что он хотя бы позвонит. Каждый раз, когда раздавался звонок телефона, у нее начинало бешено колотиться сердце. Hо каждый раз это был не он. И Света постепенно привыкла к телефонным звонкам. А картина, написанная Данилой, стала самим Данилой в ее квартире. Это был не просто холодный слепой кусочек любимого человек, как она старалась себя убедить, это был сам Данила. Живой, спокойный, добрый и чуточку грустный. Ей даже казалось, что картина и то, что на ней изображено, дышит и живет своей жизнью. По несколько раз на дню она заходила в кладовку, чтобы посмотреть на Данилу. Hа Данилу-в-кладовке. Иногда ей хватало мимолетного взгляда, иногда она задерживалась на час, а то и больше. Однако сколькобы она на нее не смотрела, ее неизменно влекло к ней вновь. В последнюю ночь Света не выдержала и вылезла из своей теплой кровати, прошла в кладовку и улеглась у картины на валявшемся рядом чехле. Мысль о том, чтобы перенести картину в спальню, она отвергла сразу же. Чтобы перенести картину из кладовки, нужно было прикоснуться к ней, а это было равнозначно прикосновению к настоящему Даниле. Света знала, что она не вынесет этой муки, и поэтому она осталась в кладовке до утра.
Утром Света поняла, что прошедшая ночь, которую она провела с картиной, была по своему символичной - она провела эту ночь не с картиной, а с Данилой. Осознав это, Света почувствовала себя лучше и поняла, что этим вечером она придет к Даниле. И она пришла.
Света не выдержала и обняла Данилу. Обняла крепко-крепко.