- Да, - сказала она, глядя на картину.

Данила ее понял, но на картину не посмотрел словно устал от нее. Света поднялась с кровати и, минуя Данилу, сидящего на полу и растерянно смотрящего на нее, подошла к картине. Выставив вперед руку, она поднесла ладонь почти к самому холсту. Ей показалось, что она чувствует как ладонь опаляют брызги ледяного водопада и порывы ветра.

Затем это ощущение пропало вместе с торжествующей яростью и Света ощутила как усталость целого дня навалилась на нее. Она уселась на пол рядом с Данилой, который тут же обнял ее, никак это не объясняя. Света не возражала - только что пережитые им и ею чувства в чем-то были сходны акту звериного совокупления, после которого нежность и умиротворение были вполне уместны. Так они сидели довольно долго, каждый был погружен в себя. Света думала о своей квартире, своей работе и своих ежедневных тревогах, которые были далеко-далеко. Данила наверняка думал о чем-то своем.

- Зачем ты пришла? - спросил он, оторвавшись от своих дум.

- За этим, - не совсем понимая саму себя ответила Света.

Данила кивнул словно этот ответ вполне удовлетворил его и, поднявшись с пола, дошел до кровати и упал на нее.

- Как картина? - спросил Данила.

- Жестокая ... но мне нравится, - ответила Света.

- Я не об этой, - поморщившись сказал Данила, - а о той, что ты купила.

- Я ее повесила в спальне позавчера и с тех пор комната стала ... спокойней, что ли.

- Она тебе нравится?

- Я не знаю. Мне с ней просто уютно и ...

- Продолжай.

- Я как бы четче стала ощущать себя с ней. Эта картина только для одного зрителя, не больше. Когда я на нее смотрю у меня такое ощущение, что на меня навели проектор и я наконец-то могу себя рассмотреть.