Он вырывается от здоровяка - Миши, и хватает со стойки перочинный нож, с выдвинутым шилом, которым срывали с бутылок акцизы, затем развернулся к улыбающимуся Петровичу и вбивает шило в расширившийся от страха глаз. Тот охнул, схватился за рукоятку ножа и с шумом рухнул на пол. - У меня есть билет ! - говорит он воющей груде костей. - Бля ... - тянет Петрович. Охранник разворачивает его к себе, его лицо теперь не выглядит добрым, он покраснел и рычит : - Ты что, ссука, сделал ? - У меня есть билет - повторяет он непонятливому охраннику. - Вован мне абзац - канючит Петрович. Продавщица успела увидеть рукоять ножика,которы она имела привычку пользоваться, в глазу живого (ПАССАЖИРА?) человека, и ее тошнит, в перерывах между спазмами она, как заведенная, повторяет "Ой, мамочки".

Он вырывается от охреневшего и на время выпавшего из реальности здоровяка Миши, и не спеша уходит на улицу. Он пуст, и просто идет, следуя поворотам дороги ...

"Hасилие многие не приемлют" - говорил голос в голове, его забытый знакомый и его бог - "но с не меньшим энтузиазмом, они-же его используют. Всякая овца скажет, что большинство проблем происходит он насилия, и от невозможности его предотвратить. Всякий волк скажет, что без насилия он помрет с голоду, помрут же и его щенки, а овцы будут вырождаться. Hо главное - всякая овца способна развернуться к тебе задом, и окажется матерым волчарой. Hапример возьмем меня - меня жрут и я жру - клык за клык, око за око. И все-же подавляющее время я не приемлю насилия, особенно если оно направлено в мою сторону. Hе принятие ли, или напротив принятие насилия - две стороны одной медали. И то и другое - защитная реакция личности. Мы с тобой тоже две стороны одной медали - только я властвую а ты - подчиняешся. Я - насилие, а ты - его неприятие. Я ездок, ты лошадь, я разум - ты тело ..."

Мимо промчались скорая помощь, и за ней уазик с милицией.