- Ма, я пролил. Наташа, отбежав в это время к плите, чтобы перевернуть мясо, ответила чистосердечно: - Ну, что ты, ма, вытри сам. - Да ну тебя, ма, - обиделся Андрей и открыл "Крокодил". "Вот это выдержка! - думала наблюдая за сыном мама. - "А ведь, пожалуй, залети в голову его светлую: маму на объект порешить - не остановится. Не остановишься, киса?!" - спросила она его вдруг всем сердцем.

И в этот момент Андрей заржал. - Смари, ма, смари! - не обращаясь ни к кому, закричал он, захлeбываясь от восторга. Мама и Наташа обе уставились на него. - Анекдот, - пояснил Андрей и начал читать: - "Сидит лягушка на берегу болота. Кайфует. Тут eжик ползeт. Видит - лягушка сидит. Он и спрашивает еe:

- Ты чего такая страшная и зелeная? А лягушка отвечает: - Да это я больная сейчас. А вообще я белая и пу-ши-с-с-та-я! - захлeбывался Андрей. - Кха-кха. Ох, кхоп! Ну!

- Не остановишься, - прошептала мама. - Во-во, ма, пушистая! - услышал по-своему Андрей. - Ну, ладно, сына, мне пора! - решительно поднялась мама. - Да посидим ещe, ма! - автоматически подхватил Андрей. - Чего ты, уже спать? - Да нет, я не спать. Я вообще собралась. На поезд я успеваю. Спасибо за хлеб, за соль. У Наташи из рук полетела сковородка. - Ты что, ма, - обрезал, очнувшись Андрей. - Ты ж говорила на неделю, а ещe и дня не прошло. Тебе что анекдот не понравился? Так вот он, - Андрей погрузил свою лапу в "Крокодил" и прихлопнул его сверху.

- Да, нет, кис. Я забыла совсем тебе сказать! У Петяевны же день рождения. А она так больна, что до следующего уж не дотянет. И так просила приехать, так плакала. Шутка ли: 100 лет и никого рядом. Зачем тогда жить столько? Нет, сына, я должна. Пойми правильно.

- Ну, я не знаю, - сказал наконец Андрей, повернулся к столу боком и налил себе стакан Пшеничной.

- На посошок, - проговорил он в никуда, влил в себя жидкость и разочарованно пошeл наверх, махая обеими руками, будто птица лапами, когда она скользит по течениям.