Наконец, с огромным ящиком на голове, который чуть было не утащил его с последнего пролeта вниз, появился Андрей. Метнув молнию в ползущую раком Наташу, он грохнул картонку со всего размаха об пол. Посыпалась посуда в хозяйском серванте, и из этого звона возникла на пороге мама. Андрей же доплeлся, шатаясь, до софы, и повалился всей своей медвежьей тушей навзничь, высунув язык, и показывая маме и жене, что помирает от физических перегрузок.

Мама поддержала паузу, якобы, оглядывая интерьер, и в то же время не удостаивая взглядом уже оторвавшуюся от пола Наташу, и сказала:

- Андрей, я дарю тебе этот прекрасный кувшин. Это памятный кувшин, Наташенька. Андрей вам не рассказывал?

- Ма! - отдувался Андрей. - Ну, не буду, не буду, - засмеялась, успокаивая поднимающегося с софы сына, мама. Наташа в другое время уже лопнула бы от любопытства. Что это за память в этом кувшине? "Рожала она его туда?!" - подумалось ей скоро. Но рассуждать было не ко времени. У Наташи тряслись поджилки. Она хотела броситься свекровке в ноги, расцеловать ей башмаки, что угодно, лишь бы не стоять вот так на виду у всего света с глупым выражением лица и расшибленными коленками.

Между тем настала и еe очередь. Мама повернула к ней сияющее круглое лицо и торжественно проговорила, переходя на "ты":

- А тебе, Наташенька, я дарю эти замечательные книги. Теперь вся кухня мира в твоих руках. Это кулинарная библиотечка, которую Андрей собрал собственными руками, да и забыл про неe. А сына?! - засмеялась мама.

Андрей тоже заулыбался. В комнату влетело солнце.

- Спасибо, мама, - залепетала счастливая Наташа, - а то здесь такая проблема с пищей. Вы знаете, как Андрей к еде чуток. Чего-нибудь нет под рукой, кинзы там или имбиря, попробует и есть не станет. Сидит, всe заплeвывает вокруг себя. А я кулинарии не училась. Не знаю даже чем заменить. Вот играть умею, так Андрею это не нужно... - растерянно завершила Наташа.