Виктор переворачивается на спину и смотрит на часы. Его глаза следят за ходом секундной стрелки. Он помогает ей своим взглядом, подталкивает ее изо всех сил, лишь бы скорее закончить эту ночь. Ему хочется напиться. Ему хочется умереть. Ему хочеться разучиться хотеть писать. Ему хочется чтобы его текст был уже написан. Неожиданно дребезжит телефон. Виктор вздрагивает и больше никак не реагирует на звонок. Он знает, что звонит его мама. С мамой он говорить не хочет. Он не хочет говорить ни с кем. Он вообще уже ничего не хочет, только чтобы его оставили в покое. Телефон в десятый раз повторяет свою раздражительную трель. Виктор обреченно протягивает руку и снимает трубку. - Да, мама. - Привет, Витюша. Я разбудила тебя? - Нет... - Ты давно встал? - Вообще-то я еще не ложился. - Как не ложился?! (голос мамы становится озабоченным) У тебя снова бессоница? - Я работал, мама... Я писал. - Витя, мы ведь с тобой говорили об этом. Ты же обещал мне ночью спать. А писать можно и днем. - Я не могу писать мне днем. Я пишу когда мне пишется. Мне так естественно. - Господи, ну скажи мне, ну зачем тебе все это надо? (голос мамы становится раздражительным) - Это моя жизнь. Я тебе это не раз объяснял. Я - писатель. Я не могу иначе. - Можешь! Все могут и ты можешь! Тебе этот твой Захаров голову заморочил, а ты и поддаешься ему. Нашел себе мороку! (мама понижает голос) Витенька, родной, все живут нормально, один ты не хочешь, голову себе забил ерундой... вернее тебе тот забил, а ты... - Перестань! Слышишь, перестань!!! "Жить нормально"?! "Жить как все"?! Не говори мне этих слов, меня тошнит от них! Когда-нибудь настнет время и выражение "жить как все" будет приравнено к оскорблениям... - Витенька, ну зачем ты опять начинаешь? Я же хочу как лучше. Я же твоя мать, в конце концов... (голос мамы вздрагивает) - Мама, не надо, мама, успокойся... Я делаю все, что могу. Ты сама не хочешь идти мне навстречу, не хочешь принять меня таким какой я есть.