- Простите, - сказал Егор, и компания посмотрела на него.
Егору было стыдно. Они услышали писклявый голос маленького человечка, тогда как он всегда хотел говорить зычным голосом, как главные герои фильмов.
- Чё тебе? - спросил гитарист. Девушка прыснула.
Правда, герои фильмов никогда не говорили "простите". Егору подумалось вдруг, что, быть может, он вправду должен научиться общаться с взрослыми.
Поэтому ему надо идти в школу.
Была жара.
- Hе подскажете, какое сегодня число? - робко поинтересовался Егор. Он вычитал эту фразу в англо-русском разговорнике отца. Разговорник считал это неплохим началом беседы.
Ребята переглянулись. Девушка нахмурилась.
Самый рослый провёл рукой по струнам и сказал:
- Первое сентября. Красный день календаря.
Он подмигнул девушке, и та улыбнулась. Она сказала:
- Да, тебе пора в школу.
В школу!
Егор даже не подумал об этом. Родители, верно, опоздали. Он повернулся и побежал домой.
Дома лежал красный от вина дядя Шурик и портфель, набитый линейками, тетрадками, авторучками, и даже особой ручкой, в которой были спрятаны две картинки - одна приличная, а другая не очень. Взрослые восхищались этой ручкой. Ручка была железная, она пахла машинным маслом и химией.
Когда дядя Шурик перевернулся, в третий раз на бок (а переворачивался он каждые две минуты, - его мучили беспокойные сны), Егор с портфелем уже выбежал на улицу.
А школа была недалеко.
Она стояла ближе к лесу, на избитой мусоровозами дороге. Рядом с ней была помойка. Вокруг кружился тополиный пух, и пахло краской.
Дверь была открыта настежь, и Егор удивился, что никто его не встречает.
Родители говорили ему, какой это замечательный день - первое сентября. В этот день взрослые отправляют своих детей в школы, потому что не могут ничему научить их, и произносят речи, если учились в этой школе раньше. Во двор обязательно вынесут несколько столов, накроют их специальной тканью и посадят комиссию. Комиссия - это люди, которые руководят обучением. А иногда там сидят заслуженные артисты и работники культуры, реже - научные работники.