В Венеции было холодно. Небольшие островки льда кое-где плавали в каналах; их медленно сносило течением в лагуну, словно разбухший в воде бумажный сор. На улицах никто не задерживался, площади были пусты. Причиной тому был не только холод. С балкона палаццо на Большом канале студенты свесили стяги с надписями «Нет войне!», «Нет катастрофе!». Катастрофой для венецианцев было то обстоятельство, что война в Заливе отпугивала туристов. Я оказался там чуть ли не единственным.

Школа Мурад-Рафаэлян оказалась единственной в Венеции армянской школой для детей армянской общины. Ее директор больше похож на итальянца, чем на армянина, – носит красные носки и даже походка его типично итальянская. Я встретил его, когда он торопливо выходил из школы.

– Пожалуйста, – взмолился он, – подождите меня в школе! Моя машина сломалась прямо посередине дороги.

– Ваша машина?! В Венеции?! – Но его уже и след простыл.